Билл мысленно отложил это на будущее. Он был педантом. А если Мэг хочет посмотреть мир, значит, так тому и быть. Уж он позаботится о том, чтобы у ее всегда было все, что она пожелает. Он, нахмурившись, посмотрел на нес.

— Ты не ответила на мой вопрос. Что ты сделала с собой?

Вопрос был чисто мужским, и Мэг дала на него чисто женский ответ:

— Ничего.

«И почему все у меня это спрашивают? — с горечью подумала она. — Такое сам с собой не сделаешь».

Билл продолжал хмуриться.

— Ты очень бледная.

— Стояла ужасная жара.

— И очень худая.

— Сейчас это модно.

— Дурацкая мода. Мне это не по вкусу.

Мэг откинулась на спинку дивана. Ее темно-голубые глаза внезапно блеснули, и слабый румянец окрасил слишком бледные, по мнению Билла, щеки. Ну, в конце концов, Билл-то чем провинился?

— Знаю, дорогой, — отозвалась она очень нежно, а голос Мэг умел выражать нежность очень убедительно. — Я выгляжу ужасно. Но неужели так уж обязательно твердить об этом?

— Ну вот, — усмехнулся Билл. — Я рассердил тебя.

— Но ведь ты в самом деле все время это повторяешь.

Билл снова стал серьезным, но уже не хмурился.

— Ну, в чем дело? Давай рассказывай.

Румянец Мэг сразу исчез.

— Сейчас жара, а у меня плоховато с деньгами, в общем, пришлось остаться в городе — только и всего. Так что все в порядке, Билл.

— Ты выглядишь скверно. А почему у тебя плоховато с деньгами?

— Не было никаких доходов. Я немного заработала, но денег хватило только до июля.

— Ты же писала, что должна получить какое-то наследство.

Мэг усмехнулась.

— Старая кузина Фелисия действительно завещала солидную сумму своим родственницам, но когда всех разыскали, знаешь, сколько их оказалось? Пятьдесят шесть! Так что можно было тебе об этом и не писать, к тому же я еще не получила даже эти крохи.

«Сейчас Билл захочет одолжить мне деньги, — думала она, — и если я откажусь, он огорчится, а если соглашусь…»