Даже Родроб позабыл о роли покинутого любовника и изобразил на физиономии подобие улыбки, по крайней мере, борода на уровне рта стала шире и выпуклей. А Тук, бедняжка, почернел от натуги, не успевая имитировать впервые увиденных рыб и животных. Хорошо, что нам не попался никто, больший по размерам, чем ходовой мостик. Чтобы очистить служебное помещение, я объявил: - Пассажирам пора обедать. В кают-компании тоже есть иллюминатор. Приманка не сработала. - И не мешало бы выпить по рюмочке за отплытие. В рядах зрителей наметилась трещина в лице Вима Снарпа. - Что-то у меня во рту пересохло, - сообщил я и шумно сглотнул слюну. Вим сглотнул следом, похлопал по карманам, убеждаясь, что нет в них емкости с врагом здоровья, и решительно двинулся на штурм кают-компании. Я отстукал фаготексу команду идти за Вимом. За Туком потопал Родроб, потому что они братья по разуму и один без другого жить не могут. А может братья по количеству ума, и вдвоем составляют те самые два полушария, которыми отличается мозг нормальных размеров. За ними пошел я. Иолию не позвал: откажется из упрямства, а так - сама прибежит, ведь рыбам ее наряды до... до хвоста. Открывая дверь в кают-компанию, я услышал за спиной торопливое постукивание каблучков. Из висевшей на стене икебаны я вытянул растение, больше других похожее на цветок, и приготовился вручить его, пока Иолия не открыла ротик иначе количество обвинений в невнимательностн превысит допустимо возможную величину.

6.

Извержение подводного вулкана я видел впервые. Находился он на юго-восточной конечности плато, которое было целью моих исследований. Красная лава, казалось, вытекала из клубов пара и пузырьков, рвущихся в поверхности океана. Лава быстро остывала, фиолетово-коричневыми подтеками застывала на склонах, напоминая любимое мною в детстве шоколадно-фруктовое мороженое. Иногда подтек обламывался и, утягивая за собой шлейф пузырьков, катился во впадину, окружавшую плато. Вот оказывается, кто прислал цунами на мою голову и на мое тело.