А катапультой крысам служат гибкие стволы. Цепляясь задними конечностями за землю, они перехватывают передними ствол все выше и выше, наклоняя верхушку к траве, и в нужный момент позволяют стволам разогнуться и швырнуть себя на жертву. Жертвами служат морские животные, изредка - крупные птицы. На голове у попрыгунчика три острых шипа, по-видимому, выделяющие нервно-паралитический яд. Мне довелось видеть парализованную жертву. Животное из семейства ластоногих лежало неподвижно с открытыми глазами. Зрачки сужались и расширялись, однако тело словно задубело, не оживили его и мои пинки. Шкура на спине, чуть ниже шеи, была вспорота, в каждой их трех кровоточащих борозд копошилось по синевато-розовой личинке. Чем они питались - я не понял, но явно не мясом и не кровью животного. Через десять дней личинок уже не было в ранах, вместе с ними ушла и жизнь из неподвижного тела, которое сразу же стало добычей грызунов и насекомых. Жуткая смерть. Такая же участь ожидает и меня, если не отражу нападение попрыгунчика. А вот и очередное предупреждение. В ложбинке с примятой, пожухшей травой копошились три личинки. Вели они себя так, словно пируют на теле жертвы, а тела как раз и не было. Понаблюдав за этими тварями и справившись с искушением разрядить в них пистолет, я пошел в гущу гибких стволов. Теперь все мое тело превратилось в уши. Я слушал головой, руками, туловищем, ногами, но особенно - затылком. Удар нанесут сзади. Перед ударом послышится щелчок разогнувшегося ствола и иногда - тихая дробь обсыпавшихся ягод. У меня будут доли секунды, чтобы развернуться на звук и выстрелить в маленькую, движущуюся мишень. Промах равносилен смертному приговору, ведь найдут меня не скоро, никто не знает, где я отдыхаю. По официальной версии я летаю над океаном в прямо противоположном направлении, отрабатывая фигуры высшего пилотажа. Впереди меня идет Тук. Он уже видел врага и теперь корыляет на огромных задних лапах, помогая себе маленькими перепончатыми передними.