Сельма опустошила свой стакан. Затем сунула руку под свитер, связанный вручную с претензией на художественность.

- Если ты будешь над этим смеяться, я тебя убью. Борислав взял ожерелье, которое она ему протянула.

- Откуда это? Кто тебе это прислал?

- Оно мое! Я его сделала. Собственными руками.

Борислав вертел в руках спутанную цепочку. Он не был ювелиром, но знал, как выглядит достойное ювелирное украшение. Это украшение не было достойным. Если самые изощренные усилия поисковых систем вызывали нечто, похожее на произведения с Марса, тогда это ожерелье было прямо с Венеры. Оно состояло из тонких металлических стружек, серебряных шариков и осколков топаза. Такое могло привидеться только в кошмаре.

- Сельма, это не обычная твоя работа.

- Машины не видят снов. А я вижу. И это ожерелье - из моего сна.

- Вот как. Ну, конечно.

- Признаюсь, это был кошмарный сон. Но я проснулась! Потом я воссоздала свое видение! Я терпеть не могу дешевки! Я делаю побрякушки только потому, что ты не хочешь продавать ничего другого!

- Ну… - Никогда раньше он не разговаривал с Сельмой откровенно, теперь же блеск ее сверкающих влажных глаз привел его в замешательство. - Я не знаю, сколько заплатить за такое… произведение искусства.

- Но кто-нибудь его захочет купить? Правда? Не так ли? - Ее взгляд молил. - Кто-нибудь? Мое ожерелье купят? Даже несмотря на то, что оно… другое.

- Нет. Это не то украшение, которое покупают. Это такое украшение, на которое люди смотрят и, вероятно, смеются. Но потом придет одна особенная женщина. Ей очень захочется иметь именно это ожерелье. Ей захочется этого больше всего на свете. Она купит эту вещь, сколько бы та ни стоила.

- Я могла бы делать и другие вещи, подобные этой, - заявила Сельма и положила руку на сердце. - Потому что теперь я знаю, откуда все это берется.