Сам он тоже никогда не проходил мимо всяких отморозков и стоило ему столкнуться с каким-нибудь негодяем, немедленно пускал в ход оружие. И всякий раз это приводило к тому, что мастер Павел брал в руки бич и нещадно полосовал его спину. Кирилл относился к таким наказаниям с насмешливым презрением и даже не оскорблялся, в отличие от меня. Более того, он, как и я, даже подружился с этим суровым и немногословным магом с добрейшей душой, но мне-то мастер Павел не спускал шкуру со спины. Однако, доведись мне совершить ошибку и отправить на Сковородку того, в ком остались ещё крупицы совести и добра, мне бы досталось куда серьёзнее, чем ему, и не исключено, что тут уж меня самого иксины ухватили бы за бока своими когтями и, для начала, посадили на кол. Меня такая перспектива нисколько не смущала уже потому, что я всегда пользовался мыслескопом мастера Аботана и смотрел на чужие грехи отстранённо и оценивал не их, а в первую очередь мысли и душу преступника.

Вот потому-то я и не строил никаких планов относительно Леночки. Мне только того и не хватало, что проникнуться к ней тёплыми чувствами и наделать глупостей. Нет, уж лучше я пойду по следу этой банды с холодной головой, ну, а если кто и подвернётся мне под горячую руку, то я отправлю его в мир иной без каких-либо сожалений. Это раньше по этому поводу меня мучило чувство вины и сожаления, а теперь, когда я знал о том, что каждому человеку уготовано возродиться в других мирах, такого со мной уже не случалось, ведь нам всем приходилось иметь дело отнюдь не с мирными и добропорядочными гражданами. На тех тропинках, по которым мы обычно ходили, нам встречался совершенно другой народ и наш разговор с этой публикой был обычно коротким и бескомпромиссным.