— И я надеюсь.
Перед фронтоном Большого театра застыла цепь часовых. Всадник в шлеме внимательно разглядывал господ, усаживающихся в автомобиль с трепетавшим на ветру флажком.
Когда автомобиль тронулся, глава эстонской миссии Боррес сказал, обращаясь к тому, кто сидел позади:
— Контроль… Контроль… За нарушение законов о труде нэпманам угрожают судом. И в то же время большевикам предлагают у них учиться… Как можно учиться у людей, которым угрожают судом?
— Ленин сказал, что новая экономическая политика всерьёз и надолго, — несмело заметил тот, кто сидел позади.
— Интересно, что думают обо всем этом ваши друзья? Господин Кушаков, например?
Боррес обращался к Роману Бирку — атташе миссии по делам печати.
— Я давно их не видел.
— Кого «их»?
— Кушакова и его мадам.
— Напрасно. Надо увидеться. Дипломат обязан иметь связь в обществе.
«Давно ли мы дипломаты», — подумал Бирк, но промолчал.
2
В тот же вечер Артузов в своём кабинете читал записи, сделанные во время заседания съезда. Не все можно было разобрать, некоторые строки он подчёркивал, считая их особенно важными, например то, что Ленин говорил о мирном строительстве:
«…Взявшись за наше мирное строительство, мы приложим все силы, чтобы его продолжать беспрерывно. В то же время, товарищи, будьте начеку, берегите обороноспособность нашей страны и нашей Красной Армии, как зеницу ока…»
Он задумался: из пяти с половиной миллионов красноармейцев осталось в строю немногим более миллиона. Серьёзные разногласия между Троцким и Фрунзе о военной доктрине. Фрунзе стоит на позициях партии в этом вопросе… Артузов вспомнил свою встречу с Потаповым: интересный человек, генерального штаба генерал-лейтенант. Каких людей удалось привлечь на сторону советской власти Николаю Ильичу Подвойскому! Впрочем, кажется, они были знакомы до революции.