— что вино в ненадежном погребе простояло еще один год, и выдержка его стала еще редкостнее, — только тогда невыразимый страх вселяется в будничные очертания мебели… на мгновение.

Это какой-то суеверный предрассудок, какая-то внутренняя дрожь от мысли, что состав жизни — твоей собственной жизни — подвергся чужому воздействию. Пройдет микросекунда, и лишь смутное воспоминание останется от дурного сна.

Она передернулась, словно холод еще таился в ее костях, и стряхнула с себя память о ночном кошмаре.

Теперь ее внимание обратилось к стоящему рядом человеку в белом халате.

— Какой сегодня день? — спросила она.

«Он лишь горсточка пыли под ветром времен…»

— 18 августа 2002 года, — ответила горсточка пыли. — Как ваше самочувствие?

— Превосходно, спасибо, — заявила она. — Я только что вступила в новый век, — всего получается три, в которых я побывала, — отчего же мне не чувствовать себя превосходно? Я собираюсь побывать еще во многих.

— Я в этом уверен, мадам.

Ее руки, похожие на фрагменты географической карты, разгладили одеяло. Она подняла голову.

— Расскажите, что нового в мире.

Врач отвел глаза в сторону, когда зрачки ее вдруг вспыхнули ацетиленовым пламенем.

— Мы наконец высадились на Нептуне и Плутоне, — рассказывал он. — Они совершенно необитаемы. По-видимому, в Солнечной системе мы одиноки. Проект «Озеро Сахара» опять увяз в проблемах, но к весне, кажется, работы могут начаться: эти дурацкие претензии французов почти улажены… — Взгляд старухи расплавлял пыль на стеклянных панелях.

— Новый соперник, «Веселое будущее», три года назад вступил в гибернационный бизнес, — он перечислял, пытаясь улыбнуться, — но мы достойно встретили врага и одолели его: Круг выкупил их фирму восемь месяцев назад. Между прочим, наши бункеры стали теперь намного соверше…