Если верить данному расписанию, все их действия распланированы заранее, так что сделать это нетрудно. Заполним их балы симулякрами с записывающей аппаратурой и будем изучать поведенческие реакции. Будем помещать их каждый раз в другую обстановку, и они припишут это прогрессу. Переберем так все возможные ситуации. А когда закончим, в любой момент можно будет закоротить таймеры и оставить их в холодильниках навсегда, или выкинуть наружу, пусть гниют».

— Его предложение было принято, — закончил Мур, — и вот мы, последние живые люди на Земле, скачем перед машинами, которыми управляют негуманоидные существа, по неизвестным причинам решившие нас изучить.

— Значит нужно показать хорошее представление, — ответила она, — чтобы сорвать аплодисменты, пока мы еще не сгнили.

Она погасила свою сигару и поцеловала его, пожелав доброй ночи. Они вернулись в свои гибернаторы.

Прошло двенадцать недель, прежде чем Мур почувствовал необходимость отдохнуть от череды Балов. Он начал ощущать растущую тревогу. Леота проводила с ним целые недели, но с недавних пор она демонстрировала знаки того, что ее настроение стало портиться, как будто сожалела о щедро потраченном на него времени. И ему захотелось посмотреть на что-то реальное, совершить прогулку по 2078 году. В конце концов, ему было уже больше ста лет.

«Королева будет жить вечно», — утверждала выцветшая газетная вырезка, висевшая в главном коридоре Дома Спящих. Под заголовком излагалась старая/недавняя история окончательной победы над рассеянным склерозом и сообщалось о сумме пожертвований, полученных медициной от одной из самых знаменитых жертв этого недуга. Мур не видел Дуайенну со дня собеседования. Его не заботило, увидит ли он ее когда-нибудь еще.

Мур надел костюм из временно отведенного ему шкафчика и направился через сад к аэропорту. Вокруг не было ни одного человека.

Он не знал точно, куда хочет полететь, пока не оказался перед билетным автоматом, динамик которого спросил: «Пункт назначения, пожалуйста».