— Не хотите ли чего-нибудь еще? — Пауза. — Не нужно ли прочитать вам статью на любую интересующую вас тему? — Пауза. — Или беллетристику? — Пауза. — Или поэзию? — Пауза. — Не хотите ли просмотреть каталог? — Пауза. — Или, может быть, включить для вас музыку?

— Поэзию? — повторил Мур.

— Да, имеется много…

— Я знаю одного поэта, — припомнил он. — Найдется что-нибудь из Вэйна Юнгера?

Механизм мгновение помедлил и отрапортовал:

— Вэйн Юнгер — имеется. В наличии сборники «Отвергнутый рай», «Стальная плесень» и «Зубило в небесах».

— Что самое последнее?

— «Зубило в небесах».

— Читай.

Первым делом голос зачитал все издательские данные и информацию об авторских правах. Мур запротестовал, но ему сообщили, что такой порядок предписан законодательством, и предоставили ссылку на прецедент. Мур потребовал еще мартини и замолчал.

Наконец голос произнес:

— «Наш зимний путь сквозь вечер и горящие кусты по сторонам».

— Что?

— Это название первого стихотворения.

— Хорошо… Читай.

(Где лишь вечнозеленое белеет…)

Пепел кружится снежными хлопьями в башнях метели.

Силуэты теряют контур.

Тьма, идеально безликая, выплескивается мимо ставней наружу, просачивается сквозь иголки упавших сосен, перетекает через рухнувший клен.

Возможно, это субстанция бренности, во сне изымаемая у Спящих, заливает дорогу зимнюю, как в обильные дожди.

Или идеальная Антижизнь учится рисовать эскизы мщением, всаживать сосульки горгулье в глаз.

Между прочим, хотя никто не может быть историком собственной жизни, я вижу ваше павшее небо, былые боги, в снах, заполненных дымом древних горящих статуй, безмолвных, повергнутых ниц.

(…и никогда вечнобелое не зазеленеет.)

Последовала пауза, потом:

— Следующее стихотворение называется…

— Подожди, — сказал Мур. — Первое стихотворение… В твоей программе есть объяснения?