Они поднимались по трапам, забирались в полости огромных резервуаров, похожие на храмы, шли коридорами, на стенах которых мелькание безмолвных огоньков отображало ход невидимых процессов. Изредка им попадались операторы у пультов аварийного управления — они смотрели телепрограммы или читали романы на своих портативных экранах. Мур пожимал руки и забывал имена.

Директор по технологиям Тенг не оказывал никакой помощи и даже был слегка загипнотизирован — тем, как молодо Мур выглядел, и тем, что именно Мур в незапамятные времена разработал основы используемого здесь процесса (и было видно, что столь же хорошо он разбирается в нынешних технологиях), — и видел в нем равного себе инженера, владеющего всеми современными знаниями. В действительности мрачное предсказание Мэри Муллен, что его профессия окажется за пределами его понимания, пока еще не совсем оправдалось, — но Мур видел, что движется в предсказанном направлении. О том же свидетельствовала и его собственная фотография, собирающая пыль в маленькой приемной, в ряду портретов покойных или удалившихся на покой предшественников Тенга.

Это острое чувство подтолкнуло его спросить: — А как вы считаете, мог бы я вернуться на свое старое место?

Голова его спутника дернулась. Мур сделал непроницаемое лицо.

— Ну… наверное… что-нибудь такое… можно попробовать придумать, — тот неловко замолчал, когда Мур улыбнулся и перевел разговор на пустяки. Было занятно увидеть внезапное оценивающее выражение на усталом лице директора — словно он впервые за все время по-настоящему увидел Мура. И страшновато…

— Да, зрелище прогресса воодушевляет, — непринужденно произнес Мур. — И пробуждает желание самому принять участие в работе. Я в этом не нуждаюсь, конечно. Однако просыпается какая-то ностальгия, когда приезжаешь через столько лет и видишь, как разрослось это казавшееся скромным предприятие — новые здания не обойдешь и за неделю, везде стоит новое оборудование и работает на полную катушку. Четко. Слаженно. Мне понравилось. Вам, я думаю, нравится здесь работать?