— Супруга бросила вас только потому, что у всех детективов-одиночек проблемы в личной жизни, — объяснила я. — Уверена, на самом деле она вас любит.

— Нет-нет, не любит! — снова всхлипнул он. — Все пропало. Разве вы не видите? Детективы обычно ездят в необычных машинах, а у меня был замечательный «дилейдж-тальбот суперспорт» двадцать седьмого года. Но эту идею украли и заменили на чудовищный «остин-аллегро». Если удалить хоть какие-то сцены, мы точно пропали.

Он поднял глаза и посмотрел на меня.

— Как вас зовут?

— Четверг Нонетот. Он внезапно оживился.

— Четверг Нонетот? Потусторонний агент беллетриции, ученица мисс Хэвишем Четверг Нонетот?

Я кивнула. В Кладезе новости расходятся быстро. Его глаза возбужденно засверкали.

— Я читал о вас в «Слове». Скажите, а вы не могли бы как-нибудь выяснить, когда Книжная инспекция собирается прочесть нашу книгу? Я нашел семь трехмерных генератов-добровольцев класса В2, готовых в нужный момент вступить и придать книге немного остроты, хотя бы на пару часов. С их помощью мы сумели бы продержаться, но для этого надо знать когда.

— Мне очень жаль, мистер Шпротт, — вздохнула я. — Я тут новичок. Что такое Совет жанров?

— Они следят за исполнением литзаконности, — ответил он. — В основном драматических конвенций. В Совете заседает по представителю от каждого жанра, и именно они определяют рамки правильности повествования, и именно они — посредством Книжной инспекции — решают, сохранить неопубликованную книгу или уничтожить.

— О, — откликнулась я, осознав, что Книгомирье руководствуется почти таким же огромным количеством законов и правил, как и мой собственный мир, — тогда я не смогу вам помочь.