— А что мне мешает дать сигнал братве, чтоб вас с Гормом утыкали ножами? — взгляд Труса из по-детски наивного стал хищным.

— Деловой интерес ко мне.

— И то правда, — сдал назад разбойник.

* * *

Если углубиться в лес на пару миль, то можно набрести на лагерь местных разбойников. Целое небольшое поселение, построенное из чего попало — крытых телег, досок, поваленных деревьев и бочек. Все здесь было временным, краткосрочным, все, что было сделано полезного — сделано на скорую руку, кое-как и от большой необходимости. В центре этой жилой свалки располагался огромный костер, за которым расположилось десятка три разбойников. Кто-то бренчал на гитаре и пел о том, как хорошо на воле и плохо в тюрьме. Кто-то бубнил о своем. Кто-то глушил бухло, возможно собственного приготовления. Кто-то и вовсе спал. На меня, Горма, Труса и еще пятерых разбойников почти никто не обратил внимания.

— Это ко мне, братва, — небрежно бросил Трус. Сидящие у костра разбойники даже не обернулись.

«Ко мне» в данном случае означало такую же самодельную хижину, разве что размером побольше. Мы присели на старые, набитые соломой, матрасы, бывшие единственной мебелью данного жилища.

— Пива, вина? — спросил Трус.

— Свою бодягу пейте сами, — ответил я, — мне бы чайку. Что-то не наблюдается у вас ни дисциплины, ни авторитета главаря.

— Это у вас, городских, дисциплина.

— Ну-ну. А Бывалый-то братву не распускал. Построил как лорд свою дружину.

— И че? Я бы тебе дерево показал, на котором его повесили. И никто не плакал, уж поверь. Я даже не исключаю, что сдал его кто-то из своих. Сам подумай, мы все здесь СБЕЖАЛИ. От тирании лордов, от рудничных цепей, от заповедей Святой Церкви и гильдейских уставов. Даже от воровского Закона сбежали. И зачем? Неужели, для того, чтоб попасть под власть главаря-мордоворота? Стоило ли тогда вообще убегать? А я даю им то, что они хотят. Хочешь — иди со мной, чтобы потрясти незадачливых путников. Хочешь — оставайся в лагере и пиво дуй.