Комната… Большая, светлая, почти пустая комната, в которой негде спрятаться…

Послышался грохот, из двери напротив возник запыхавшийся омоновец:

— На чердаке никого нет, командир. И в кладовке.

— И в дровяной пристройке тоже, — появился еще один. — Будем полы поднимать?

— Подождите… — вскинул руку Алексей.

— Ну что, массажист? — ввалился в комнату Сергей Леонидович, и помещение вмиг перестало казаться большим. Но все-таки тут по-прежнему оставалось немало свободного места.

— Помолчите секунду… — Дикулин достал с поясной сумки скляночку из-под нафтизина, выдернул бумажную пробку, высыпал на ладонь немного сероватого порошка. — Сидишь ты, чертище, прочь лицом от своей избищи. Поди ты, чертище, к людям в пепелище, поселись, чертище, сюда в избище… — Плавно поворачиваясь по часовой стрелке, Дикулин сдул с ладони порошок, и в этот момент словно марево дрогнуло перед зеркалом, и там из ничего вдруг проявился скуластый седоволосый мужчина в полосатом махровом халате.

Омоновцы клацнули от изумления челюстями, но сработали четко, метнувшись вперед и вывернув хозяину дома руки за спину. Тот не издал ни звука, но внимательно посмотрел Алексею в лицо, словно запоминая.

— Эк… Он… — издал странные булькающие звуки капитан.

— Глаза он нам отвел, — преувеличенно небрежным тоном сообщил Дикулин. — Похоже, настоящий попался.

— Ну, ты молодца, консультант, — хмыкнул омоновец и одобрительно хлопнул Дикулина по плечу. — Давайте, хлопцы, волоките клиента в автобус.

Омоновцы с задержанным вышли. Нефедов прокашлялся, двинулся вдоль стены, негромко цитируя по памяти: «Кошка, вырезанная из черного дерева, с двумя глазами из полированного нефрита. Высота статуэтки составляет тридцать два сантиметра, на переносице видны две глубокие поперечные царапины, вдоль спины нанесено пятьдесят семь штрихов, возможно, изображающих шерсть…»