Главный из советников Нефелима остановился, вздохнул, вперившись взглядом в такие близкие, но недоступные ему створки.

— Сегодня настал сороковой день, Мудрый Хентиаменти… — Черный Пес вздрогнул от тихих, но неожиданных слов, произнесенных в самое ухо.

— Это ты, Всевидящий Сехем? — отступив на пару шагов, кивнул советник главному прорицателю. — Скажи мне что-нибудь вещее, всевидящий. Скажи мне что-нибудь доброе.

— Надо ли говорить это здесь? — чуть заметно пожал плечами прорицатель. — Надо ли запирать слова среди стен? Пойдем на мыс, Мудрый Хентиаменти. Отдадим вещие слова на волю ветров кеметских…

— Ты хочешь отдать вещие слова на волю ветров? — удивился Черный Пес, глядя прорицателю прямо в глаза.

Однако Всевидящий Сехем, облаченный в шелковую тунику через левое плечо, в высоком цилиндре из коры пробкового дерева, украшенном жемчугом и тонкими бирюзовыми лепестками, и в широком ожерелье из пластинок слоновой кости, выдержал тяжелый взгляд главного советника.

Хентиаменти кивнул:

— Ну, что же, идем.

Стоило двум высшим служителям Великого Нефелима покинуть дворец, как на них немедленно обрушился полуденный зной. С безупречно чистого неба Амон-Ра излучал бесконечные потоки ослепительного света. Горячий воздух заскользил по телам, словно пламя жертвенного костра, и Черный Пес остро позавидовал прорицателю, голову которого спасала пробковая триара, а плечи — широкое ожерелье. Сехем спокойно шествовал вперед, и только темно-темно-коричневая кожа урожденного египтянина в ярком свете казалась отлитой из электрона.

Египтянин обогнул дворец, облицованный снаружи светлым песчаником, вышел на широкий мыс, тянущийся в сторону первого порога. От коричневых потоков, струящихся справа и слева, потянуло легкой прохладой, ветер кинул в людей немного водяной пыли, принесенной с порога, и главный советник Нефелима почувствовал себя несколько лучше.