— Удачи, — сказал Леха.

Потянулся через сиденье, намекая, что неплохо бы наконец закрыть дверь. Но мужчина не заметил.

— Спасибо, — пробормотал он, все стискивая ручку дверцы. — Вы… вы… я… вы… — Он хотел что-то сказать, но никак не находил слов.

Леха замер, растянувшись над правым сиденьем, кончиками пальцев дотянувшись до ручки с внутренней стороны. Неудобно в такой позе, но не захлопнешь же дверцу перед носом у человека, который хочет тебя поблагодарить! Явно до глубины души. Настолько, что вон, даже слов не находит…

Мужчина моргнул, сгоняя с глаз выступившие слезинки. Растроганно шмыгнул носом и вдруг выпалил:

— Легкой смерти! — Захлопнул дверцу и быстро пошел прочь, не оборачиваясь.

Леха зарычал. Вот сука! С ним как с человеком, а он… Кулаки сжались так, что ногти резали кожу ладоней. Хотелось вылететь следом и…

Спокойно, спокойно. Это всего лишь псих… Странный безобидный псих.

Но как же хотелось догнать и обломать козлу рога! Это же надо — «легкой смерти»… Вот сука…

Леха раздраженно тронулся, сразу разгоняясь и вливаясь в поток машин. К черту и этого психа, и этого бронзового истукана, и вообще… Прочь отсюда, и забыть обо всем этом! И поскорее!

Через пять минут уже въезжал на мост. Слева, за изгибом реки, снова показался Штукадюймовочка. Где-то там, в бронзовой голове, пил кофе этот псих…

Чертов памятник! Глаза бы его не видели! Леха поддал газу.

Впереди неторопливо полз огромный черный джип с затемненными до черноты стеклами и выключенной синей мигалкой на крыше. Леха пошел в обгон…

А глаза сами собой скосились влево. На бронзовый профиль Новой России. От него отделился крошечный силуэт и, раскинув черные руки-черточки, словно пытался взлететь, помчался вниз, все быстрее и быстрее…

Не в силах оторвать взгляд, Леха следил за этим крошечным силуэтом. Потому что это… это же…

Сработало боковое зрение: кто-то мчался прямо навстречу!

Пересекая двойную разделительную, с противоположной полосы летел навстречу оранжевый кабриолет с ядовито-лимонным верхом, по-европейски крошечный.