— У колдуна, был хозяин — Морн. Я не смогла его остановить. Если сможешь…. убей, отомсти за меня… — сумашедшая надежда на справедливость на секунду мелькнула в её душе, обрушилась на меня, сменившись горьким чувством бессилия. Полыхнувший на секунду, костер ненависти, осыпался пеплом несбыточных надежд…

— Опасайся, он узнает о камне. Если его не остановить, будет очень большая кровь. А камень не плата, камень подарок. Знания, не должны бесцельно пропасть.

_ А теперь иди……я попрощаюсь с сыном…, его зовут Дром…

Я потерянно, отошел в сторону.

— Вот значит, почему я проснулся здесь? Чужие боги, позвали меня в этот мир? Спасибо вам, за последний шанс!!!

— Значит, не суждено мне сдохнуть в постели от старости, в бессильной злобе проклиная предавшее тело. Я не буду медленно догнивать, на подачку — пенсию. Что ж, постараюсь прожить это остаток — по совести.

— Богами, дарована мне высшая милость — умереть как воину, с оружием в руках.

Дром стоял у решетки и тянул голову к матери, они прощались. Я был здесь лишним и хотел уйти, но вдруг дракончик жалобно взвыл. Воя умерла….

— Хорошая смерть! Хотя, бывает ли смерть хорошей?

— Бывает! У воина! Выполнившего свой долг до конца, не сдавшегося и не предавшего! Мать, заплатила своей жизнью, за жизнь сына. Теперь моя очередь, мой долг, доделать то, что она не успела, — я вернулся, встал на колено, перед ямой, мысленно прощаясь и прося прощения за то, что не успел помочь.

Зверь, сидящий во мне, вздыбил шерсть на загривке и злобно оскалился, предчувствуя будущую кровь.

— Ну, что солдат? Ты снова на войне, от которой столько пытался убежать, меняя личины, придумывая маски, играя и притворяясь разными людьми. Кем, ты только не был? Какой маски, не примерял?

Только вот, в иные моменты, осыпается эта шелуха и снова боец, на тебе, долг. Который нельзя отменить, самый страшный — перед мертвыми, перед самим собой. Казалось бы, какое мне дело до чужой беды? Но только, если так рассуждать…, чем я, буду отличаться от них? Пусть убивают чужих матерей, стариков, детей, оправдываясь тем, что выполняли приказ. Мол, сами мы, не виноватые.