– Поклянись, что соберешь ползунов так, что никто не заметит, и сразу – в сарай.

– Чем поклясться?

– Поклянись… поклянись здоровьем матери.

– Ладно, – сказал Мика, вывернувшись из-под руки брата. – Клянусь.

– И дождись меня вечером. Увидишь «Панч» на дороге – сразу беги к нему и садись, вроде как все время со мной ездил.

– Клянусь, клянусь! – Мика соскочил с подножки и помчался к заброшенному строению над обрывом.

Туран крикнул вслед:

– Учти: обманешь меня – мы с тобой враги! Понял? И мать умрет, если ты клятву нарушишь!

– Не умрет, не умрет! – прокричал Мика в ответ, не оборачиваясь.

Туран утопил педаль газа и навалился на руль, объезжая пограничный холм.

* * *

Когда солнце на два кулака поднялось выше горизонта, он включил радио.

Пришлось долго крутить ручку настройки, слушая шипение, свист, треск и неразборчивые голоса. Антенна на «Панче» была так себе, это не тарелка, которую Назар поставил на крыше дома. Туран услышал древнюю музыку – механик говорил, что у предков она называлась джазом, – потом голос, что-то бубнящий на незнакомом языке. Обитатели фермы и окрестностей не знали, кто и зачем передает эту музыку и где находятся радиостанции. Может, на другом краю Пустоши, а может, и где-то под боком. Назар рассказывал, что радиоволны, отражаясь от каких-то там слоев атмосферы, могут разноситься очень далеко.

Ферма давно скрылась из виду, «Панч» ехал между холмами. Обогнув заросший бурьяном пустырь, грузовик миновал покосившуюся решетчатую громадину, темно-рыжую от ржавчины. По словам Назара, когда-то такие вышки служили опорами для проводов, по которым на дальние расстояния передавалась электроэнергия. Ну и странный мир был у предков, всякий раз думал Туран, завидев это удивительное сооружение.

Наконец он поймал нужную волну – зазвучали знакомые позывные, и сипловатый голос Шаара Скитальца полился из динамика: