Схватившись за деревянную лесенку, свисавшую с борта баржи, я перевел дыхание и постепенно пришел в себя. Я решил оставить его внизу, предоставив полиции удовольствие вытаскивать его оттуда, если она сочтет это нужным. Я не хотел касаться его. Я влез на борт и растянулся на палубе. Он здорово отделал меня. Все тело болело, а царапины на лице саднили от морской воды. Правая рука распухла и мучительно ныла.

Мне следовало пойти к будке Кристиансена и вызвать полицию по телефону. Теперь мне никак не выпутаться из этого дела. А если я попытаюсь это сделать, то еще больше в нем завязну. Это не был несчастный случай, и я знал это. Я убил его в драке. После моего удара он упал с причала. Причем я сделал это сознательно, в противном случае он бы меня прикончил. Теперь он мертв. Возможно, убийство и не было преднамеренным, но теперь уже закон будет это определять и выносить приговор.

Надо было идти. Я с трудом поднялся, сел на палубу… и замер он неожиданной мысли, вспыхнувшей у меня в мозгу. Полиция — это одна сторона вопроса. А как быть с Беркли? И с другими, которых я даже не знаю? Ведь этот тип, которого я прикончил, был членом их банды…

Мысли о полиции и банде Беркли внезапно отошли на задний план. Я вспомнил о Шенион Макслей. И о "Балерине". Конечно, теперь это дело провалится! Даже если меня не упрячут за решетку, я уже ничем не смогу помочь ей. Банда Беркли теперь не спустит с меня глаз. Они будут уверены, что я прикончил коротышку из-за Шенион…

Если я вызову полицию… Нет, к черту полицию! Попытаюсь сам выпутаться из этой заварухи. Конечно, я сознавал, чем это может мне грозить. Но, будь я проклят, если позволю делу провалиться из-за какого-то коротышки, который никак не хотел оставить меня в покое. Пускай торчит там, внизу. Никому я ничего не сообщу… Я снова замер.

Как мне удастся скрыть это? Ведь Кристиансен знает, что он был здесь. Все мое тело покрыто ссадинами и синяками, и только слепой может их не заметить. Через несколько дней в этой теплой воде труп всплывет с размозженным затылком и со следами побоев. У меня нет никаких шансов. Он явился сюда, чтобы повидаться со мной, и не вернулся. Полицейские не такие уж дураки и смогут сложить два и два.