Я сидел в машине, когда ее черный "кадиллак" вынырнул из темноты и бесшумно подкатил к тротуару. Если за ней установлена слежка, то мне не стоило слишком часто показываться в ее обществе, а тем более входить в бар, где всякий может насладиться следами побоев на моем лице.

Я тронул машину с места и медленно подъехал к "кадиллаку". Она заметила меня и поняла мой маневр. Открыв дверцу со стороны улицы, она выскользнула из "кадиллака" и пересела ко мне в машину. Это заняло всего несколько секунд.

Я рванул машину вперед, взглянув в зеркальце заднего обзора. За мной следовало несколько машин, но это еще ни о чем не говорило. В городе за вами всегда тянется хвост автомобилей. Краем глаза я различил в полумраке кабины золотистое мерцание ее волос и ощутил легкий запах ее манящих духов.

Она увидела мое лицо и ахнула. Сказать ей? Какой дурак будет говорить такие вещи кому попало? Я знал ее меньше суток и именно из-за нее попал в эту передрягу.

И тем не менее от нее зависело мое решение, как поступить дальше. Я рассказал ей все… Я отклонил ее попытки утешить меня, хоть и не нашел их неприятными.

Странно, но ее взволновало лишь мое сообщение о той порции побоев, которые пришлись сегодня на мою долю. Все остальное — известие о гибели коротышки-боксера и все связанные с этим неприятности — ее совсем не тронуло. Во всяком случае она отнеслась к этому с полнейшим равнодушием. Ей удалось раздобыть необходимую сумму денег, и она звонила на пирс, чтобы вызвать меня и вручить чек. Ее решение о моем участии в операции осталось неизменным. Что ж, так тому и быть!

Я внимательно смотрел в зеркальце заднего вида.