Но стоило Мак-Коллэму и Джермани скрыться у себя, как Селия вплыла ко мне в каюту и, выскользнув из одежды, змеей вползла в мой спальный мешок.

– Ты – Джимми?

– Нет.

Она хихикнула.

– А это я.

– Ты хоть когда-нибудь спишь?

Я ответил на поцелуй, но в голове моей вертелись посторонние мысли; на душе было тревожно. Мне не хотелось общества.

– Мы в невесомости. Ты не забыл, мой сладкий?

Я все помнил. По глубокому убеждению Селии, главной целью моего участия в экспедиции был секс при отсутствии тяжести. Я рассказывал ей о нем как о неземном наслаждении, расписывал все более красочные подобности переживаемого экстаза, и сейчас моя киска требовала доказательств.

Мое тело принялось – пускай без самозабвения, но все же довольно охотно – исполнять свой долг. Может быть, невесомость добавляла еще одну степень свободы, давала почувствовать себя в каком-то новом измерении. Прижимаясь ко мне, Селия вздрагивала и задыхалась, а мне, хотя мой ум оставался холоден и спокоен, казалось, будто мое сознание пульсирует и разбухает, расширяется и концентрическими волнами выплескивается вовне, постепенно охватывая всю «СГ». Очень странно это – ощущать себя вне собственного тела.

Лежа в неимоверно тесных объятиях, я мысленно блуждал по внутренним переходам и отсекам святилища – в той части, которую наша группа еще не успела обследовать. Накануне мы не столкнулись больше ни с одним из запрограммированных Мэдисоном чудес, но и без них «Слава Господня» навевала тревогу и вызывала предчувствие каких-то неприятностей.

Церковь Христа-Вседержителя, стержень империи Мэдисона, пришла в упадок, можно сказать, в одночасье, почти одновременно с гибелью своего основателя. Спустя всего несколько дней после его смерти власти Земли обрушились на организацию всей мощью полицейской машины, обвинив Церковь в разного рода преступной деятельности и уклонении от уплаты налогов. Охваченный паникой персонал «СГ» бежал без оглядки. Смылся. Люди боялись застрять на орбите в пятистах милях над поверхностью Земли, не имея возможности покинуть станцию. Многие поспели как раз к началу суда над мошенниками и вымогателями, после которого, за решеткой, спешить им было уже некуда.