− Паршиво выглядишь, Рик, – сказала мне «Лина», когда мы поднялись в воздух.

− Главное, чтобы не склеил ласты, прежде чем отдаст нам золото, – заметил Горлуф, и все засмеялись. – Да ты не волнуйся, мы тебя, и правда, отпустим. И флэшку отдадим. Нам, вообще-то, до тебя, Рик, никакого дела нет. Просто… надоел этот бизнес. Думаешь, приятно с утра до ночи обманывать каких-то бедолаг, отправлять их сознание прямиком к господу богу. Хотя, знаешь, я думаю, что дарю им свободу. Все лучше, чем сидеть в черном мешке кластера. Я-то знаю, каково это. Знаешь, что самое страшное там? Даже не отсутствие тела, а с ним и свободы воли. Самое страшное, это одиночество. Когда не с кем разделить свои мысли и деяния. Они просто никому не нужны. Только там по-настоящему осознаешь – в этом мире ничьи мысли и деяния никому не нужны. И ты сам никому не нужен. Каждый сам по себе.

− Что, приходилось там бывать? – прохрипел я. В груди булькало, я задыхался. В катере была плохая вентиляция.

− Приходилось, – Горлуф скривился, – но больше я туда не вернусь. Так куда летим, Рик? Где золото?

− Правь на запад от города.

− И далеко?

− Две тысячи километров, не меньше. Флиппер туда не допрыгнет.

− Лады. И что там будет?

− Схрон. Я спрятал золото в лесу.

− Разумно. Банкам в наше время нельзя доверять. Ты снова удивил меня. Знаешь, – осклабился Горлуф, – в другое время и при других обстоятельствах, мы, может, даже подружились бы. Жаль, что сейчас это никак невозможно. Ведь я заберу твое золото.

− Главное, что я останусь в живых. А золото – дело наживное.

− Это парень мне нравится, – Горлуф расхохотался. Обернулся к Кики: – Как тебе это? Золото – дело наживное. Широко шагает…

Кики ничего не ответил, только покосился из-за плеча накрашенным глазом.

Мы приземлились ночью посреди леса в абсолютно неизвестном мне месте. Единственное, чем оно меня привлекло – достаточно глухое, чтобы украсть флэшку и скрыться от погони. Как оказалось позже, зрение меня подвело, рядом оказался поселок…