- Это последние? - спросила толстуха.

- Все, кроме Волка. Я посажу его в чулан за бензоколонками.

- Как бы не так! - возразила толстуха. - Или ты забыл, что Волк - наша главная достопримечательность. Приведи его сюда. По радио сказали, что ветер еще усилится и только потом стихнет. Так что будет гораздо хуже, чем сейчас.

- Кому ты дуришь голову? - худой мужчина (муж толстухи, предположил Хогэн), стоял, уперев руки в бока. - Никакой это не волк, а койот из Миннесоты. Достаточно одного взгляда, чтобы разобраться, что к чему.

Ветер выл в стропилах "Продовольственного магазина и придорожного зоопарка Скутера", забрасывая окна сухим песком. Будет хуже, повторил про себя Хогэн. Оставалось только надеяться, что ветер не занесет дорогу. Он обещал Лайте и Джеку, что приедет к семи вечера, максимум, в восемь, а обещания он всегда старался выполнять.

- И все=таки позаботься о нем, - сказала толстуха и раздраженно повернулась к парню, смахивающему на крысу.

- Мэм? - вновь позвал ее Хогэн.

- Одна минуту, мистер, - фыркнула она таким тоном, словно ее осаждали покупатели, хотя кроме Хогэна и парня в магазине никого не было.

- Не хватает десяти центов, блондинчик, - сообщила она парню, взглянув на выложенные на прилавок монеты.

Тот ответил невинным взглядом.

- Напрасно я думал, что вы мне поверите.

- Я сомневаюсь, что Римский папа курит "Мерит-100", а если бы и курил, я бы пересчитала и его денежки.

От невинности во взгляде не осталось и следа. Ее сменили злоба и неприязнь (Хогэн решил, что с крысоподобным лицом они сочетаются лучше). Парень вновь принялся ощупывать карманы.

Лучше забудь о Клацающих Зубах и выметайся отсюда, сказал себе Хогэн. Если сейчас не уехать, можно забыть о том, чтобы добраться до Лос=Анджелеса к восьми часам, тем более в такую бурю. В этих местах или едешь медленно, или просто стоишь на месте. Бак полон, за бензин заплачено, так что скорее в путь, до того, как ветер усилится.