- Что? - прокричал Хогэн, прекрасно зная ответ.

- Вы не могли бы меня подвезти?

Обычно Хогэн не брал попутчиков, после случая пятилетней давности. Он остановился рядом с девушкой, которая "голосовала" на окраине Тонопы. Грустными глазами она напоминала ребенка=беженца с плакатов ЮНИСЕФ, чьи мать и лучшая подруга погибли на пожаре неделю тому назад. Но, едва она оказалась в кабине, Хогэн увидел серую кожу и безумный взгляд давно сидящей на игле наркоманки. Она сунула ему под нос пистолет и потребовала бумажник. Пистолет был старый и ржавой, с рукояткой, обмотанной изоляционной лентой. Хогэн не знал, заряжен ли он, может ли выстрелить... но в Лос=Анджелесе его ждали жена и сын. Да и будь он одиноким, стоило ли рисковать жизнью ради ста сорока баксов? И хотя тогда сто сорок баксов стоили гораздо больше, чем нынче, он отдал девушке бумажник. К тому времени ее дружок уже подкатил к его кемперу (в те дни Хогэн ездил на "форд эколайн", который и рядом не стоял с "кастом додж XRT") на грязно=синей "шеви нова". Хогэн попросил девушку оставить ему водительское удостоверение и фотографии Лайты и Джека. "Пошел на хер, сладенький", - ответила девушка, ударила его по лицу его же бумажников и побежала к синей "нове".

От попутчиков одни неприятности.

Но ветер усиливался, а у парня не было даже пиджака. И что он мог ему сказать? Пошел на хер, сладенький, залезай под камень и сиди в компании ящериц, пока не стихнет ветер?

- Хорошо.

- Спасибо, мистер! Большое вам спасибо!

Юноша побежал к пассажирскому сидению, дернул за ручку, понял, что дверь заперта и застыл, сгорбившись, втянув голову в плечи. Ветер раздувал футболку, как парус, отрывая ее от бледной, тощей, прыщавой спины.

Прежде чем залезть в кабину, Хогэн еще раз оглянулся на "Продовольственный магазин и придорожный зоопарк Скетера". Скутер стоял у окна, глядя на него. Поднял на прощание руку. Вскинул руку и Хогэн. Потом вставил ключ в замок, повернул. Скользнул за руль, нажал кнопку блокировки дверей, знаком показал парню, что тот может залезать в кабину.