- Я еще не все сказала,- заявила блондинка.- Тут есть еще один момент. Нас в колонии пятьдесят три человека, женщин и мужчин. Из них десять пар состоят в законном браке - о них мы говорить не будем. Остаются тридцать три человека, из них двадцать мужчин. Двадцать против тринадцати (как видите, женщинам не всегда не везет). Конечно, не все мы юны и очаровательны, но мы все женщины. Так вот, какую форму брака мы установим? Единобрачие или многомужество?

- Разумеется, единобрачие! - воскликнул высокий худощавый мужчина единственный человек, на котором было нечто вроде набедренной повязки, сделанной из листьев папоротника.

- Что же, пусть будет так! - сказала блондинка.- Моногамия так моногамия! Я сама за это. Но не вызовет ли такой брак каких-нибудь эксцессов? Женщина так же может оказаться жертвой убийства из-за ревности, как и мужчина, а этого не хотелось бы...

- Что вы предлагаете в таком случае, мисс Харт? - спросил Бойль.

- А то, док, что раз речь идет о браке с целью продолжения рода, то любовь надо отбросить, как ненужный атрибут. Если двое мужчин претендуют на одну и ту же женщину, то пусть решают спор поединком. Победитель получает женщину, и она остается навеки с ним.

- Естественный отбор, значит,- пробормотал доктор.- Что ж, я не против... но ваше предложение придется вынести на общее голосование.

На вершине холма, неподалеку от лагеря, имелась небольшая ложбина, нечто вроде естественного амфитеатра. Зрители расселись по краям, тогда как на самой сцене остались четыре человека. Одним из них был Бойль. Он обнаружил, к своему неудовольствию, что в его функции главы государства входят и обязанности спортивного судьи: по всеобщему мнению, он лучше других мог судить, когда следует прекратить бой, чтобы никто из дерущихся не стал навеки калекой. Там же была и блондинка Мэри Харт. В руках она держала венок из каких-то желтых цветов, которым собиралась увенчать победителя.