— Отстань…

— Эх, Барабан, — сказал Саша, похлопывая Жарова по спине. — Ни одного нового слова за целое лето не выучил. Например, «брось».

Тут Сашу щелкнули по макушке свернутой тетрадкой. Это был Хлумов с соседнего ряда. Хлумов не имел ни клички, ни имени — только фамилию.

— Дай, — сказал он.

Саша показал фигу, посоветовал:

— Решай свою задачу, — и отвернулся.

Сосед снова щелкнул его тетрадкой — на этот раз по затылку — и скучно повторил:

— Дай. — И невыразительно добавил: — А я тебе журнал попсовый покажу.

— Пойдет, — не смог отказаться Саша, но нервно предупредил: — Только не жми на кнопочки!

— Я все знаю, — бесстрастно заметил сосед.

— Токарев! — вдруг раздался резкий возглас.

— Тебя вызывают! — Марина пихнула Сашу локтем. Тот стал подниматься на ослабевших вдруг ногах, а Марина лихорадочно зашелестела учебником. Но было поздно.

— Токарев, ты уже решил задачу?

— Не успел, Мария Теодоровна.

Учительница торжествующе улыбнулась.

— Давай я тебе помогу. Повтори, пожалуйста, задание.

Через минуту Саша сел, недоуменно глядя на замечание в дневнике. Первое в этом году.

— Хлумов! — позвала Мария Теодоровна. — Тебе тоже надо помочь?

— Мне помогать не надо, — спокойно сказал Хлумов. — Икс равен минус восьми, игрек — двести семь. — При этом что-то мелькнуло в его глазах. Будто ряд чисел пробежал.

Учительница недоверчиво заглянула в свою тетрадь:

— Правильно…

Саша Токарев быстро оправился от позора. Да и какой тут может быть позор, если вещь, которой нет ни у кого в школе, плотно облегает запястье, приятно утяжеляет руку… Блестят кнопочки калькулятора, солидно подмигивает индикатор настройки приемничка, внушает благоговение надпись: «Кусайко».