Траск занял место напротив.

- Дэвид, - начал он с усилием (это чувствовалось по голосу), - Дэвид, я кое-что скрыл от вас. Вы помните, как я рассказывал вам о своем эксперименте, в ходе которого я перенес импульсы нервов собаки в нервную систему цыпленка?

Марен ответил утвердительно. Он был озадачен и растерян: этот вопрос свалился как снег на голову.

Траск торопливо продолжал:

- На самом деле этот эксперимент продолжается достаточно долго, - уже больше года. За это время я провел опыты на прапспах и теперь точно знаю свои возможности.

В тоне этого человека звучала такая сила, что Марен насторожился и удвоил внимание: Траск говорил так, словно не был приговорен!

Симпатия Главнокомандующего к Траску остыла. Дэвид стал ждать продолжения. Проявить добрые чувства к попавшему в беду гражданину, к тому же другу, - это одно, а чувствовать, что тебя заставляют слушать антиправительственные высказывания, - совсем другое дело!

- К чему вы клоните? - сухо спросил Марен. Эти слова подействовали на Траска, как холодный душ. На мгновение ученый замер на месте, потом его губы сложились в неуверенную улыбку, которая постепенно стала шире. Траск медленно заговорил:

- Дэвид, сейчас я могу противостоять приговору, опираясь только на свои силы. Но все было бы намного проще, если бы я смог убедить вас и добиться вашего сотрудничества.

Вот оно! Роковые слова произнесены! В изумлении и ужасе Марен понял, что с самого начала скрывалось за поведением Траска. Обоснованы его притязания (способен противостоять приговору опираясь только на свои силы) или нет? Это неважно: перед Мареном было неоспоримое доказательство правильности вывода Великого Судьи.

Сознательное предательство!

Марен вдруг почувствовал печаль: он понял, что Траск не раскаивается в своем богохульстве. Подумать только, после трех атомных войн есть ещё люди, которые могут говорить таким языком! С горечью в сердце Марен, упершись взглядом в пол, вспоминал, как разбиралось дело Траска.