- Целый коллектив? - переспросил Панарин, когда я изложил ему свои соображения. - Ну и что? В вашем коллективе сорок человек. Есть коллектив побольше - три с половиной миллиарда человек. Человечество.

Он искоса посмотрел на меня и вдруг произнес совсем другим, очень спокойным, тоном:

- Ладно. Не хотите - не надо. Но вы, надеюсь, можете поехать к Витовскому и повторить ему свой отказ?

Панарин хитер, он хорошо знает особенность этой проблемы: можно сказать "нет" и еще сто раз "нет" и все равно не перестанешь думать.

Десять лет жизни. "То, что было завоевано". Я хорошо запомнил эти слова. Да, десять лет моей жизни - непрерывная и напряженная битва. Прежде всего битва за знания. Нельзя продвигаться в новой области, не перемалывая двойную и тройную норму информации. Потом битва за право работать над своей темой - ее считали нереальной, полуеретической. Мне говорили: "Машина, которая будет изобретать? Полноте! В принципе это, может быть, осуществимо, не будем спорить с киберпоклонниками. Но практически - нет, невозможно. Во всяком случае, преждевременно". И это были не досужие разговоры. От них зависела возможность получить свой угол в лаборатории. А потом - неудачи. Бесконечная вереница неудач, постепенно выявивших истинную глубину проблемы. Такую глубину, что, может быть, и не решился бы начать, если бы знал... Я не жалуюсь. Научный процесс и состоит в том, чтобы преодолевать косность - свою и чужую. Десять лет настоящей битвы. По Гете: "Кто болеет за дело, тот должен уметь за него бороться, иначе ему вообще незачем браться за какое-либо дело". Сейчас мне дороги даже былые неудачи и изнурительные споры с теми, кто воспринимал упоминание об эвротронах как личное оскорбление. Десять лет незаметно вместили и те очень долгие годы, в течение которых - сверх всего - пришлось делать кандидатскую диссертацию. Потом чересполосица успехов и неудач, когда сначала почти не было успехов, а потом почти не было неудач. И присуждение - уже без защиты - докторской степени. Наконец, лаборатория, отлично оборудованная лаборатория. Сорок человек, которых я подбирал, учил, в которых поверил и от которых теперь неотделим...