Спрашивается, где, на каком перекрестке миллионеру Фадееву перешел дорогу скромный капитан госбезопасности Андрей Петрович Новиков, чтобы посылать по его душу бывшего зэка? В глаза ведь друг друга не видали, даже на одном гектаре не сидели.

   По хорошему-то надо было бы сдать этого ухаря вместе с ножом в милицию, там как раз Морозов на дежурстве, который уж если прицепится, так прицепится, да вместе с Морозовым произвести перекрестный допрос с пристрастием, после которого, если умеючи, и мумия заговорит, но нельзя. Коль уж намечено проститься с кабаном Загрицыным, так нужно прощаться. Во время допроса обязательно вскроются нехорошие факты, будет возбуждено дело, и тогда вот так запросто не уедешь, тогда прости-прощай калымная работа в белокаменной. Главное же, конечно, дипломат. Ухарь бы про него обязательно проболтался, а в нем, извините, вовсе не снаряжение отстаивающего честь мундира чекиста, но причиндалы купленного с потрохами тайного агента. Кто же с такими вещдоками проводит допрос с пристрастием?

   И всё же интересно, сказал себе Андрей, засыпая. Что это Фадеев на меня взъелся?

Глава 4. Особняк Фадеева

   Следующий день прошел в глупых хлопотах, которые всегда бывают при увольнении, и о нем в принципе можно было бы умолчать, если бы не одно "но". Где-то около шестнадцати по служебному телефону позвонил старлей Сорокин и сообщил, что пятнадцать минут назад в СИЗО Юрий Кухаров самолично свернул себе шею.

   - Какой еще Кухаров? - не понял Андрей, который до этого потрошил свой сейф, не понимая, как в такой неприметный металлический шкаф могло влезть столько барахла.

   - Вчерашний. Который расшибся.

   - А, этот, - сказал Андрей, нахмурившись. - И как же он умудрился?

   - Кинулся башкой в стенку, как носорог, - объяснил Сорокин. - Впервые такое вижу. А что между вами было?