- Тьфу ты, - ругнулся Новиков, узнав дурачка. - А ну, кыш отсюда.

   Гоша встал, защищаясь поднятой к лицу рукой, и сказал:

   - Так тебя током шарахнет. Хочешь помогу, чтоб не шарахнуло?

   И робко улыбнулся, показав прекрасные белые зубы.

   Новиков посмотрел на него, розовощекого, одетого рваненько, но чисто, и отчего-то поверил.

   Ответил:

   - Хочу.

   - Лесенку-то спрячь подальше, - посоветовал Гоша, блестя коричневыми глазами. - Может, срочно тикать придется - найдут.

   - Да, да, - согласился Новиков, озадаченный этой предусмотрительностью. Вот тебе и придурок.

   Гоша помог отнести лестницу к оврагу, в густые кусты, после чего повел обратно к забору, точно к тому месту, где Новиков прилаживал лестницу. Приподнял вместе с дерном и отставил в сторону молодую рябину, открыв припорошенную землей серую от старости покоробленную фанеру. Вынул её за брезентовые лямки. Фанера была основательная, десятимиллиметровая, покоробило только верхний слой.

   - Чур, я первый, - сказал Гоша и ногами вперед соскользнул в узкий лаз.

   Новиков нырнул следом. Внизу лаз был достаточно просторен, чтобы передвигаться не на карачках, обдирая о камни нежные бока, а на полусогнутых.

   Темно было, как в могиле.

   Гоша убрел вперед, уже что-то там, сопя, двигал, что-то мягкое, шуршащее, потом приглушенно позвал: "Эй".

   Новиков увидел просвет, спросил, подойдя:

   - Собака есть?

   - Нету, - ответил Гоша и добавил: - Он сам хуже собаки.

   - Ага, - согласился Новиков, изучая сквозь щель открывшуюся панораму.

   Видна была задняя часть особняка начиная где-то со второго этажа, низ загораживали кусты малины, виноградника, вишня.