Труп лежал в метре от дверей, ногами к выходу, лицо запрокинуто, виден был только заострившийся нос. Одет злодей был как бомж, ботинки стоптаны, под головой просматривалась лужица крови - от удара об пол, камера зафиксировалась на ней, пошел наезд, лужица превратилась в лужу, и голос опытного Вавилова сказал: "Как же он в дом-то пробрался? Может, лучше было бы его задержать, вызвать милицию?" "Вот этим-то милиция и займется, - ответил Фадеев, который, оказывается, всё это время был рядом. - И как в дом пробрался, и чем охранника ударил, да так, что тот потерял сознание. А ведь я запросто мог оказаться на его месте. Надо еще осмотреть жилище на предмет закладки, то есть бомбы".

   - Что скис? - спросил Игорь, посмотрев на помрачневшего Андрея.

   - В голову не могло прийти, что он пойдет за мной, - ответил Новиков. - Выходит, это я его в доме закрыл.

   - Но ты бы, наверное, услышал, - предположил Кислов.

   - Другого бы услышал, - сказал Новиков. - А этого партизана проворонил. Это Гоша - ахунский чудик.

   - Ладно, старик, не расстраивайся, - произнес Кислов. - Похоже, это судьба. Ну какой из него насильник? Тоже мне диверсанта нашли. Думаешь, зачем Вавилова пригласили? Раскрутить момент - мол на благодетеля произведено покушение. Им, благодетелям, лишняя шумиха только на руку. Но, заметь, в дом не пустили. Много там излишеств капитализма?

   - Ох, много, - ответил Новиков.

   - Сейчас каждая шишка на ровном месте норовит в историю вляпаться - лишь бы по ящику показали, - сказал Кислов. - Ну уж а если дело касается покушения, так даже заплатить готовы. Типа: ну убейте меня, пожалуйста, только не до смерти.

   После этого он вынул из холодильника пару бутылок баварского пива, сваренного в славной Казани, разогрел в микроволновке беляши, сработанные местной фабрикой-кухней, и они понемногу, кусочек за кусочком, глоточек за глоточком, отвлеклись от грустного. Между прочим, и пиво оказалось неплохим, и в беляшах, похоже, было мясо.