Ганеев, которому далеко за полночь пришлось кроптеть над формулировкой рапорта, только хихикал - про себя, разумеется. Напасть на троих офицеров ФСБ будучи в наручниках - это, конечно, да, это нужно иметь особую наглость и совершенно пустую голову. Дураком надо быть. Что касается членовредительства, , то косичка, в которую их сплел Андрюха, тем и знаменита, что когда пытаешься из неё выбраться, сам себя калечишь. Вот и всё членовредительство.

   И всё же жаль Андрюху, подумал Ганеев после того, как мельница перехвата закрутилась. Хороший был офицер...

   Маленький юркий Опель, легко обгоняющий длинные дальнобойные грузовики и осторожничающие на темной трассе иномарки и лишь однажды уступивший в скорости придавленному к дороге могучему Крайслеру, не привлек внимания ни одного поста ГАИ и к утру домчал до МКАД.

   В Москву Андрей въехал со стороны Подольска, а далее о начинающему уже оживать Варшавскому шоссе доехал до Садового Кольца, по которому выбрался на Проспект Мира, поскольку на первых порах остановиться решил не в центре, а где-нибудь в укромном месте, конкретно - в гостинице "Турист" на Сельскохозяйственной улице. Здесь в дикой молодости он как-то прожил целую неделю и остался этим весьма доволен.

Глава 8. Удачи

   Про операцию "Перехват" Игорь Кислов узнал утром из местных радионовостей. Про ренегата и перебежчика Андрея Новикова своим неподражаемым баритоном сообщил диктор Витька Оев. Для других, конечно, он был Виктор Альфредович Оя, известный сын маститого художника Альфреда Оя, но для Кислова он был Витькой или Витюхой Оевым, добрейшей души человеком, с которым выпито было столько, что и не счесть. Самое забавное заключалось в том, что Игорю он доводился крестным отцом, но помнил об этом факте смутно, поскольку во время крещения был под большой мухой. Впрочем, никто в церкви об этом не догадался, только батюшка поморщился, уловив запах. Однако же не попросил покинуть храм, взял на себя Витькин грех.