- Ничего, - ответил Кислов. - Работали вместе.

   - Не знаешь, куда он подевался? - как бы между делом спросил Налейкин.

   В сторону Кислова он не смотрел, перебирал бумаги на столе.

   - Да Бог его знает, Юрий Филиппович.

   - А то бы помог Новоселову-то, - сказал Налейкин. А, Игорек? Или друзей не сдают?

   - Каких друзей? - удивился Кислов.

   - Ладно, - Налейкин посмотрел на Игоря. Взгляд у него из-под этих лохматых бровей был ужасный. Давил он своим взглядом, пронзал насквозь, хотя глаза вроде бы были голубые, выцветшие. Неожиданно улыбнувшись, Налейкин продолжил: - Так и запишем: Новиков тебе не друг и где он находится ты не знаешь. Верно?

   - Верно.

   Налейкин вдруг шарахнул кулачищем по столу и отрывисто пролаял:

   - Пули льешь? Лапшицу вешаешь? А вот Загрицын тебя возьмет за жабры да начнет сок жать. Как запоешь?

   - Так вы ж, Юрий Филиппович, в обиду не дадите, - вздохнув, ответил Кислов. - Чтоб мне лопнуть, если вру.

   Налейкин посопел, надел очки, еще больше его состарившие, и гнусаво произнес:

   - Не боись, не дам. Мне грамотные кадры нужны. Это я так, между нами. Ты же понимаешь?

   - Спасибо, Юрий Филиппович, - сказал Кислов.

   Стремительно вышел и столкнулся в коридоре с каким-то молодым квадратным типом, заехав ему головой в нос.

   Пробормотав: "Извините, не нарочно", - попытался прошмыгнуть мимо, но тип свободной рукой, другой он зажимал свою окровавленную носопырку, цапнул его за рубашку так, что где-то что-то затрещало, привлек к себе и прогундосил:

   - Не так быстро, юноша, не так быстро.

   Глупо вот так вот сцепиться с кем-то на работе да еще перед кабинетом шефа.

   - Вам нужно лечь, - пытаясь освободиться, сказал Кислов. Он не применял приемов, так как чувствовал свою вину. Действительно, вылетел, как угорелый. - Я знаю, где здесь топчанчик.