- На улице, - ответил Новиков, когда Уханов вернулся, нагруженный очередной партией провизии.

   - Что, прямо вот так на улице? - уточнил Уханов. - У тротуара? С пензенскими номерами? Ай-яй-яй.

   - Да нет, загнал в какой-то двор. Там уже штук пять бибик стоит.

   - А у вас, простите, какая бибика?

   - Опель образца одна тыща девятьсот пятого года.

   - Боже, как вы на нём от Пензы до Москвы доколбасили? Все ухабы, поди, пересчитали.

   - И пересчитал, - с гордостью ответил Новиков. - Зато от шлаков полезно.

   - Надо запомнить, - сказал Уханов. - А то мы тут от шлаков совсем озверели. Номерочки надо бы поменять.

   - Вот-вот, - с готовностью подхватил Новиков. - Вы уж помогите, Борис Викторович.

   - А что, - сказал Уханов и пожал плечами. - Плевое дело. Ну что, господин пензюк, готовы? Тогда вперед, на винные склады.

   И этот туда же: господин пензюк, шутка у них такая, у зубоскалов, дежурная. Да ладно, чего там.

   Однако кормежки он настрогал на целый взвод, думает, поди, что мы там, в глубинке, совсем изголодались.

   - Славно вы тут, в столице, устроились, - сказал Новиков, усаживаясь за стол, и на этом, как по какому-то сигналу, треп закончился.

   По крайней мере Уханов посерьезнел, шутковать перестал.

   - У меня, Андрей Петрович, - сказал он, разливая водку по граненым стопкам, - после сегодняшнего сообщения Кислова возникло весьма серьезное опасение. Догадываетесь, о чем я?

   - Догадываюсь, - Новиков искоса посмотрел на него. Нет, по лицу ничего не прочитаешь, лицо непроницаемое.

   - Тогда есть предложение, - Уханов поднял стопку.

   - Нет возражения, - стандартно ответил Новиков.

   Выпив, Уханов съел пару шпротин, потом продолжил:

   - Но, подумав, я понял, что это ситуацию не меняет. Мы имеем дело с группой людей, которые действуют весьма грамотно и мигом вычисляют того, а вернее тех, кого я привлекаю к расследованию.