В понедельник же вечером, когда он, не остывший еще от унизительного пинка под зад, тупо разносил в клочья компьютерных монстров в кровавой игрушке "The Suffering", раздался телефонный звонок.
Звонил Игорь Кислов, которого Загрицын выгнал из славных рядов ФСБ полтора года назад ради того лишь, чтобы посадить на его место родственника-мордвина из Трофимовки. Правда, Загрицын сделал вид, что Кислов уволен по сокращению штатов, но все-то знали, в чем истинная причина.
- Слышал, слышал, старичок, - сказал Кислов. - Кошки скребут?
- Скребут.
- Плюнь, - посоветовал Кислов. - Ко мне пойдешь?
- И куда это? - спросил Новиков, который понятия не имел, чем нынче занимается бывший сослуживец Игорь Анатольевич Кислов. Почитай год о нем не было никаких вестей и вдруг на тебе - именно сегодня, в траурный день, позвонил.
- Подходи, покалякаем, - сказал Кислов. - Помнишь, где я живу? Не затруднит?
И хихикнул. Андрей на Московской, в доме, где магазин "Электрон", а Игорь на пересечении Кирова и Славы, то есть в десяти минутах ходьбы вразвалочку.
Было восемь вечера. Отчего же не пойти, если приглашает хороший человек...
Игорь был на год старше, то есть, считай, ровесник, но вот как-то так получилось, что пути их не совпали и приязненные отношения не переросли в дружбу.
В отличие от Новикова Кислов семьей обзавелся и семьей, надо сказать, крепкой, с цементирующим её ребенком - уморительной трехлетней Юлей, которая куклам предпочитала железяки и уже умудрилась самостоятельно, по винтику, разобрать бракованный телефон. Кроме молодых в трехкомнатной квартире проживали старшие Кисловы, которые в Юлечке души не чаяли, так что цементировала она будь здоров.
Игорь провел Андрея на кухню, закрыл дверь, отгородившись от быта, и выставил на стол бутылку водки "Бутурлинский родник". Нарубил колбаски, свежих огурцов, хлеба, щедро сдобрил огурцы сметаной, налил по стопочке и кивнул головой: давай, мол, что робеешь? Он был обстоятельный, этот Игорь. Невысокий, черненький, уверенный в себе парень со стальными мускулами.