- Фадеев, - проорал тип.

   - Василий Гордеич? - уточнил Новиков.

   - Да, да, - прогнусавил тип.

   Дальше пошла такая похабщина, что Новикову стало противно.

   - Всё, парень, тебе хана, - сказал он, встав с распластанного противника. - Есть золотое правило: если сдал заказчика, тебе не жить. А ты, вонючка, сдал. Тут рядышком отделение милиции, так я тебя туда даже не поведу. Что толку-то? Фадеев приказал меня замочить или отобрать дипломат? А? Не слышу.

   - Замочить, - глухо пробубнил тип. - И прихватить дипломат.

   Начал вставать, опираясь на здоровую руку, вторую, покалеченную, боясь ею шевельнуть, держал за спиной.

   Мимо проехал троллейбус и сразу вслед за ним милицейский газик. Впрочем, нет, газик затормозил, начал сдавать назад, к обочине.

   - Не дури, - посоветовал типу Новиков, отпихнув ногой нож в сторону. Получилось незаметно.

   - Что, Петрович? - сказал из газика старлей Сорокин, хороший, кстати, мент. - Помощь не требуется?

   - Привет, - ответил Новиков. - Человек вот упал, расшибся.

   - Расшибся? - переспросил понятливый Сорокин. Слева от него за баранкой имел место сержант Абуталипов, а за сержантом на заднем сидении здоровенный лейтенант Гвоздырин с игрушечным автоматом АКМ. На самом деле АКМ был не игрушечным, просто Гвоздырин был ну очень здоровенным. - Надо помочь человеку, коль расшибся. Садись, приятель.

   - Да ладно, - пробормотал тип. - Тут недалеко, я сам.

   И боком-боком начал уходить, потом побежал.

   - Дурак, - сказал вдогонку Новиков.

   - Брать? - спросил Сорокин.

   - Берите, - ответил Новиков. - Он от Фадеева.

   Абуталипов дал по газам...

   Родители уже спали. Андрей прошел в свою комнату, запер дверь на щеколду, после чего, водрузив на стол дипломат, открыл его.