Джеку как-то доводилось сталкиваться на бескрайних просторах сибирской тундры с огромными серыми волками, состоящими, казалось, из одних мускулов. Именно этих бесстрашных хищников и напоминал таинственный незнакомец.

Весьма примечательно было его лицо: вытянутое, гладко выбритое и неестественно бледное. В сочетании с чуть запавшими щеками бледность эта могла бы придать ему безжизненный и отталкивающий вид, если бы не глаза... О, если бы вы могли заглянуть в эти глаза! Они горели такой неукротимой волей и жизненной энергией, каких Джеку до сих пор не встречалось ни у одного человека.

Юноша смотрел в эти фантастические глаза целую вечность, ощущая их холодную гипнотическую власть... Но так и не смог бы сказать, какого они были цвета. На ум приходили льды древних ледников, бездонная синева северных морей, холодная прозрачность горного воздуха. Эти льдистые глаза, взиравшие на мир из-под густых черных бровей, вполне могли бы принадлежать самому Старому Джентльмену [так в Британии называют дьявола].

Одежда незнакомца была темных тонов и удивительно скромной, полностью соответствуя его облику. На ней не было ни каких-либо украшений - даже пера на мягкой темной фетровой шляпе с широкими полями, - ни драгоценностей. На длинных сильных пальцах - ни перстня. Даже на рукояти рапиры не было ни единого самоцвета. Сам же клинок покоился в обыкновенных потертых кожаных ножнах. Аскетичность образа удивительного путника подчеркивало также отсутствие серебряных пуговиц на облегающем черном камзоле и блестящих пряжек на башмаках.

Единственным контрастным пятном, нарушавшим нарочитую мрачноватость одеяния, был широкий кушак, на восточный лад повязанный вокруг узкой талии. Из складок переливчатого зеленого шелка, явно дамасского происхождения, недвусмысленно выглядывали рукояти кинжалов и двух тяжелых пистолетов. Этот арсенал давал понять любому глупцу, не внявшему тяжелому взгляду, что от их владельца стоит держаться подальше.