Странного в этом не было бы ничего, однако все знали, что в ядовитом Великом Соленом Болоте никто не живет, разве что гигантские черви, ядовитые угри, водяные кобры, бледные длинноногие болотные крысы да другая подобная живность.

Блеснула синяя молния, и в низкой двери как нельзя яснее обрисовала согбенную фигуру в плаще с капюшоном. Жесткие складки плаща были словно вычеканены на металле.

Но внутри капюшона молния не высветила ничего - только непроглядную тьму.

Обрушился гром.

И тогда из-под капюшона заскрежетал голос, отрывисто и жестко, будто из камня вырубая строки, и невзыскательные стишки в невидимых устах звучали грозным и мрачным пророчеством:

Хо, Фафхрд, Долгоногий!

Хист, Мышелов!

По дороге Зачем бредете, куда?

Покинете город-чудо -

Вас ожидает беда:

В пути вам придется худо,

Я же буду печалясь

Глядеть на ваши скитанья.

Ждет вас горькая доля

Голод, смерть и неволя,

Так что назад, скорее,

Иначе беда, беда!

Сие скорбное песнопение отзвучало уже почти на три четверти, когда оба мечника наконец сообразили, что, не сбавляя шага, двигаются вперед и хижина словно отступает перед ними. Словно бы шагает на своих длинных столбах, как на ходулях. А когда осознание этого дошло до них, оба вдруг заметили, как семенят сгибаясь деревянные опоры.

Когда голос отскрежетал последнюю “беду”, Фафхрд остановился.

А следом за ним и Серый Мышелов.

А следом за ними обоими - хижина.

Оба мечника повернулись к низкому входу и заглянули в него.

Тут же с оглушительным грохотом за их спинами в землю вонзилась ослепительная молния. Тела их содрогнулись, плоть скорчилась, болезненно и жестоко… но заодно молния осветила и хижину и ее обитателя ярче, чем в солнечный день, - и все-таки под капюшоном ничего не было видно.