– Я надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать?

– Что ж я, совсем дура? – обиженно спросила она. – Я даже отцу не скажу, а расскажи мне о своем мире.

– Отцу можешь говорить. Он и без того знает. Я ему все рассказал еще при первой встрече.

– И он мне ничего не сказал?! Я же ведь его спрашивала! Ух, я ему скажу…

– Вы здесь? – неожиданно раздавшийся знакомый голос оборвал Ольгины гневные реплики. Вскоре на сеновале показалась голова Таньки. Какая нелегкая ее принесла сюда? Никогда до этого она не появлялась в таких местах, где можно испачкаться. И тут для меня наступил конец света… Танька залезла по лестнице повыше, и я увидел, что она… не ПЕРЕОДЕЛАСЬ. Она была именно в том платье, в котором встречала гостей! Чтобы Танька пришла на конюшню в своем самом роскошном платье! Да никогда! Она и в обычном то никогда сюда не заходила, а уж, чтобы лазить куда-нибудь… И тут меня ожидало новое потрясение. Танька мало того, что не переоделась, так еще нацепила на себя кучу разных драгоценностей: колье, несколько колец, ожерелье, сережки. Все эти «игрушки» она с энтузиазмом начала скупать еще в Амстере. Поскольку в деньгах она не стеснялась, то норовила скупить чуть ли не весь товар во всех ювелирных лавках. В замок она приехала с изрядным количеством украшений. И вот теперь если и не все, то большинство украшений было надето на ней. Она явно хотела кого-то потрясти. И она своего добилась. По крайне мере меня она потрясла – я еще никогда не видел такого количества драгоценностей на одном человеке. Но потрясла все равно не так, как она ожидала. Беда Таньки была в том, что я совершенно не разбирался в камнях и для меня что стекляшка, что бриллиант были на одно лицо. Я бы не отличил их, даже если бы разглядывал лет двести. Поэтому оценивал я ее украшения не по стоимости (что для нее было главным критерием красоты), а по всему ее внешнему виду.