Вило отворачивается к окну. Кровавый огонек на кончике сигары интересует его больше, чем нервные оправдания Чандры.

– Родители твои, что, в Чикаго живут, а? В таком славном деревянном домике на Фуллертон, к западу от Кларк-стрит?

Чандра застывает. По хребту его стекает ледяная струйка.

– Да, бизнесмен…

– Ты же понимаешь – я всегда вкладываю деньги с умом. Дошло? Хэри получит свой шанс.

– Бизнесмен, я… – срывается с языка у Чандры, но он колоссальным усилием воли берет себя в руки. – Есть и другие варианты…

– Слушаю.

– Спасибо, бизнесмен. Возможно, я поторопился, утверждая, что Майклсон не сможет преуспеть. В конце концов, он сейчас в группе боевых магов – это самая сложная дисциплина, но в ней его… кхм… излишне агрессивная натура может прийтись к месту. Я бы предложил – с вашего разрешения – придать ему наставника.

– А что, учителей у него нет? Тогда за кой хер я вам деньги плачу?

– Учителя – да, штатные преподаватели. Но Майклсон плохо отзывается на прямые инструкции. Он… – Чандра решает не рассказывать, как Майклсон жестоко избил инструктора Пуллмана.

Я об этом слышал – как и вся Консерватория; об этой истории судачили целый год. Чандра полагает, что вопрос решен, и, в конце концов, пострадавший заслужил свое. С точки зрения администратора, приставать к парню с такими психосексуальными расстройствами, как у Майклсона, – почти преступная безответственность. Выражу заодно точку зрения студентов: Пуллман был мелкий, гнусный педик, и многие из нас мечтали о том, что Майклсон – сделал.

– Я бы имел в виду скорее другого студента, который не имел бы над ним власти, который мог бы, ну… вы, может быть, знаете, Майклсон с подозрением относится к любой власти… короче, кого-то, с кем он мог бы сдружиться.

– А что, так у него друзей мало, что ли?

– Бизнесмен… – Чандре удается выдавить нервный смешок. – У него вообще друзей нет.

Вот тут он и решает вызвать меня.