Меня повели куда-то по прорубленным в скале тоннелям, которые петляли, то соединяясь в один коридор, то расходясь в разные стороны. Мои сопровождающие только по ведомым им приметам выбирали тот или иной и топали дальше.

В голове у меня была каша и полная неразбериха. Мозг отказывался верить в происходящее, выдавая только одну связную мысль: «Такого не может быть!»

Меж тем провожатые переговаривались между собой:

– Норри, а чего мы с ней не поступим, как обычно? Зачем в отдельную камеру вести? Давай передадим стражам, а те сразу ее – в каземат? А то возиться еще!

– Так надо, – гулко отвечал кряжистый. – Советник особое распоряжение дал, что тех, кто не похож на простого грабителя, – держать отдельно. А вдруг она из благородных верхушников? Знаешь, какой вой поднимут, если мы их бабу ко всем посадим? Этим лишний повод дадим. А нам ни к чему. Может, она чья-то дочка или любимая жена?

– С такой-то рожей и любимая жена?! – фыркнул тот, что нес мое оружие.

Это оружие загадочным образом после падения оказалось у меня на поясе, а ведь до падения его не было! Да и пернач есть только у Костика, но его я не трогала, – он никому не прощал, когда оружие для баловства брали.

– Ну, мало ли, у кого какие вкусы, – возразил тому Норри. – Может, ее мужа вовсе и не спрашивали, хочет ли он себе такую жену.

Они раскатисто захохотали.

Поплутав еще немного, мы подошли к металлической решетке, которая отгораживала от тоннеля вход в небольшую пещерку. Чернявый что-то сдвинул в стене слева – решетка поползла вверх. Я стояла и растерянно смотрела, как она скрывается в толще камня. Тогда кто-то из гномов толкнул меня в спину, и я влетела в камеру. Решетка с тихим шуршанием быстро опустилась вниз. Крутанувшись на месте, я успела увидеть, как чернявый крепыш воткнул факел в держатель на противоположной стене коридора, а затем преспокойно ушел.