Но в то июльское утро Мирхорст только недоуменно пожал плечами и бросил письмо в корзину.

А потом еще был день. Солнечный и голубой. И небо над стадионом казалось бездонным и чистым. Серебряные плоскости самолетика вспыхивали на солнце. Шуршащий рой листовок медленно опускался на головы, на траву, прямо в протянутые руки.

"Счастливые руки счастливого немецкого народа. Они кажутся трепещущими крылышками голубей на фоне солнечной синевы", - умилялись газетчики. Счастливые руки ловили планирующие, покачивающиеся в воздушных потоках листки.

ВЕЛ! ВЕЛ! ВЕЛ!

Наши нордические предки окрепли в снегах и льдах, вот почему вера во всемирный лед является естественным наследием нордического человека. Один австриец, Гитлер, изгнал неугодных политиков, другой австриец, Гербигер, изгонит неугодных ученых. Своей собственной жизнью фюрер доказал, что любитель выше профессионала. Нужен еще один любитель, чтобы дать нам полное понимание Мира.

Автострады. Партейтаги. Факельные шествия. Ряды касок. Ряды касок. Мы идем, чеканя шаг. Речь фюрера. Рев толпы. Рев репродукторов. Рев сирен.

Объективная наука есть изобретение вредное, она - детище упадка. Главный вопрос любой научной деятельности - знать, кто хочет знать.

Бесноватый фюрер. Бесноватый Гербигер. Он содрогается на трибуне в конвульсиях, он пышет священной яростью, как герой нордических сказаний. Он пророк. Он вознесен на высшую ступень. Никаких сомнений. Он не выносит даже тени противоречия.

"Вы доверяете уравнениям, а не мне! Сколько времени нам надо потратить на то, чтобы увериться в том, что математика - ложь, не имеющая никакой ценности?"