Ненавижу, возвращаясь домой, заставать там полный хаос. Продолжая бормотать себе под нос фрагменты будущего выступления, я засунула в сумку блокнот и вынула ключи. У меня была мысль отксерокопировать старые мутные фотографии, изображающие труп Джулии Уоллис, но по зрелом размышлении я отказалась от этой идеи. Решила, это будет неуважительно по отношению к покойной миссис Уоллис. Мы ведь не упыри какие-нибудь, чтобы любоваться фотографиями окровавленных трупов.

Всем нам прекрасно известно, что цели и задачи клуба «Знаменитые убийства» кажутся людям, не разделяющим наших увлечений, весьма сомнительными. Не хватало еще, чтобы за глаза нас называли вурдалаками. А для этого вполне достаточно совершить один неверный шаг.

Я выключила свет и открыла дверь. Весна еще только начиналась, и на улице уже сгущались сумерки. В свете фонаря, горевшего у дверей, внутренний дворик, окруженный высокой стеной, казался чистым и ухоженным. Розовые кусты, сплошь покрытые бутонами, в скором времени обещали настоящее пиршество для глаз.

— Джулия, милая, я тебя люблю. Джулия, милая, я тебя убью, — мурлыкала я на мотив «Michelle»,

— Сегодня увидимся, — махнул он рукой, увидав меня. — Только сначала я должен заехать за Мелани.

— Смотри не опаздывай, Бэнкстон. Сегодня я буду делать доклад о деле Уоллиса.

Я включила зажигание, любезно предоставив Бэнкстону возможность выехать первым. Ему ведь еще надо заехать за дамой сердца. Мысль о том, что, в отличие от Мелани Кларк, я неизменно прибываю на заседания клуба в одиночестве, на несколько секунд омрачила мое настроение. Но я не стала предаваться унынию. Как бы то ни было, сегодня я увижу друзей и, по обыкновению, прекрасно проведу вечер пятницы. Чего еще желать.

Подавшись назад, я заметила, что окна таунхауса, соседствующего с моим, ярко освещены. На парковочном месте стояла незнакомая машина. Так вот что означала мамина записка, прикрепленная к моим задним дверям.