Итак, Билл предусмотрел, что это может случиться, и спрятал свою работу до того, как уехать. Значит, доверял мне, хоть сам он не заслуживал доверия. Я мысленно кивнула и закатала ковер на место. На пол чулана я набросала все несезонные шмотки — обувную коробку с летними туфлями, пляжную сумку с большими купальными полотенцами и тюбиком лосьона для загара, плюс к тому складной шезлонг, на котором загораю. Снова запихала в угол огромный зонт и решила, что у чулана вполне обжитой вид. Летние платья висели на плечиках, вместе с очень легкими купальными халатами и ночными сорочками. Вся моя энергия иссякла, как только я сообразила, что это была моя последняя услуга Биллу, я даже не могу дать ему знать, что его желание выполнено.

Частью своего сознания (самой жалкой) мне хотелось бы дать ему знать, что я оправдала его доверие; другой я чувствовала необходимость пробраться в сарай с инструментами и заточить несколько колов.

Разрываясь между противоположными желаниями, я выползла назад в спальню и улеглась. Отказавшись от образа жизни, в котором делаешь все, что положено, в лучшем виде, в котором ты сильная, веселая и практичная, я предпочла погрязнуть в своем горе и всепоглощающем ощущении того, что меня предали.

Проснулась я, когда уже стемнело, и со мной в постели был Билл. О, слава Богу! Я почувствовала невероятное облегчение. Теперь все будет хорошо. Спиной ощущая его прохладное тело, я в полусне перекатилась на другой бок и обхватила его руками. Он задрал повыше мой длинный нейлоновый халат и водил рукой по моей ноге. Я положила голову на его безмолвствующую грудь и ткнулась в нее носом. Он обнял меня, крепко прижался, я радостно вздохнула и всунула руку между нами, чтобы расстегнуть на нем штаны. Все вернулось на круги своя.

Только запах у него был другой.