Не буду врать, будто он мне это предлагал.

— Ну, если ты так углубился в свой проект, я, пожалуй, воздержусь от визитов, пока не закончишь работу, — медленно проговорила я.

— Пожалуй, так будет лучше всего, — помолчав, произнес Билл, и я как будто получила удар в живот. Вихрем я взвилась на ноги и начала напяливать пальто поверх зимней униформы официантки — черные широкие брюки, белая футболка с вырезом лодочкой, длинными рукавами и вышивкой «бар Мерлотта» на левой стороне груди. И отвернулась от Билла, чтобы ему не было видно мое лицо.

Я старалась не заплакать, так что не обернулась к нему, даже когда почувствовала на своем плече его руку.

— Должен тебе кое-что сказать, — холодным спокойным голосом проговорил Билл. Я замерла, не натянув перчаток, но боялась, что разревусь-таки, если посмотрю на него. Пусть обращается к моему затылку.

— Если со мной что-нибудь случится, — продолжал он (и в этот момент мне следовало бы забеспокоиться), — заглянешь в тайник, который я оборудовал в твоем доме. Там должен будет оказаться мой компьютер и несколько дискет. Никому не говори. Если компьютера не окажется в тайнике, придешь ко мне и посмотришь, тут ли он. Приходи днем и с оружием. Заберешь компьютер и любые дискеты, которые найдешь, и спрячешь их в моей тайной дыре, как ты ее называешь.

Я кивнула. Он мог понять это и по моему затылку. Голосу своему я не доверяла.

— Если я не вернусь, или если ты не получишь от меня сообщения, скажем… через восемь недель, — ну да, восемь, тогда расскажешь Эрику все, что услышала от меня сегодня. И переходи под его защиту.

Я не сказала ни слова. Я чувствовала себя слишком жалкой, чтобы впасть в гнев, но я знаю себя — скоро растаю. Я вздернула головой, давая понять, что все усвоила. Волосы, завязанные в хвост, щекотали мне шею.

— Я скоро уеду в… Сиэттл, — сказал Билл. Я почувствовала его холодные губы на том месте шеи, где только что был хвост.