Толпа хомункулюсов вытащила к алтарю нескольких упирающихся пареньков. Пажи были связанны, рот каждого затыкал кляп. Но это не претило им изо всех сил бороться с нечистью. Они ведь видели, что случилось с предшественниками. Вон, лежат под стеной окровавленные трупы. Никому не хочется упокоиться рядышком с ними.

Пажей схватили за ноги и подняли над алтарем вниз головами. При тусклом свете одинокого факела, чадящего радом с выходом из ритуальной комнатки, блеснули изогнутые лезвия.

Металл полоснул по тонкой коже. Сдавленные стоны, бульканье и прерывистое дыхание. Первые брызги свежей крови упали на подсохшую корку, покрывавшую алтарь. В прохладном воздухе зашевелился пар. Жизнь уходила из молодых тел, лилась на скользкий камень, поднималась в воздух.

Шрухан поднял руки в ритуальном движении. Ладони распростерты вперед и слегка вверх. Кончики пальцев налились черным сиянием. Глубокие бороздки на руки потемнели, сквозь них проступили темно-синие прожилки сосудов. А внутри, под высохшей кожей, забурлила темнота. Не статичная, спокойная темень подземелий, не ночная прохлада. Страшная, пугающая мощь потустороннего мира. Безликие чудовища шевелились во мраке, беззвучно разевали пасти, хищно прищуривали глаза. Из рук мертвого епископа смотрела Тьма из Мрачных Подземелий. Четвертый Бог Камня выглянул на свободу, уперся тяжелым взглядом в жалкий мирок смертных.

Выходи, выбегай, как ручей из-под скал,

Выходи, выступай под покровом ночей

Забирай свою жертву, злобный смерти оскал

Пусть погасит сияние жизни свечей.

Шрухан затянул длинное заклинание. Смысл терялся, ускользал, слова срывались из почерневших губ покойного священника. Но ритуал набирался сил. Полумертвые от страха и потери крови пажи безвольно повисли в руках мучителей. Перерезанные глотки исторгали драгоценную жидкость, подпитывая каждое слово епископа. Тьма бережно прикасалась к окровавленным лицам парней, щекотала ресницы невидимыми крыльями. Мрак танцевал пляску смерти, неслышным воем вился в изящных па, заглядывал в стекленеющие глаза своих жертв.