Внезапно дверь одного из срубов скрипнула. Кто-то сдвинул изнутри тяжелое бревно засова. Подкова над косяком зашаталась вместе со стеной. Домик затрещал, завизжали ржавые петли, из-под досок посыпалась труха и деревянная стружка.

Первый зомби, одетый в истлевшую рванину, изящно приоткрыл створку двери и выглянул на улицу. Молочно-белый глаз, без малейшего намека на зеницу, прищурился, встретившись с лучами солнца. Заштопанная грубыми нитками рана на горле задвигалась, словно мертвец пытался что-то сказать. Синюшные руки задвигались в красочной жестикуляции. Казалось, зомби приветствует белый мир и в деталях рассказывает ему какую-то занятную небылицу.

Так продолжалось несколько минут. Мертвяк беззвучно взмахивал шершавыми ладонями, многозначительно играл бровями, кивал головой. Затем он понял, что никто его не слышит и вышел на крыльцо. Следом за ним на пороге появился другой, женского пола.

Женщина кокетливо улыбнулась первому мертвецу и потупила глазки. Ресницы давно полиняли, но зомба тем не менее держалась так, словно первая красотка на хуторе. "Красавица" обняла своего собрата и нежно поцеловала его в черные губы. Тот шаркнул ножкой и стало казаться, словно на потемневшем лице вот-вот проступит румянец.

Взявшись за руки, живые трупы направились к колодцу. Там они долго раскачивали цепь и стучали ведром по каменным стенкам. Они звали некромантку: что такое? Почему волшебный сон закончился и им, законно почившим в мире, пришлось подниматься с излюбленных холодных постелей?

Никто не ответил. Харишша ушла из Подгугиневого несколько часов назад. Она не сдержала слово, нарушила договор. Ведь проклятая девка должна была охранять хутор от всех врагов. Следить за тем, чтобы вечный сон селян никто не потревожил.