Со мной никто не разговаривал. После того, как я упомянул лабиринт, пленные старались держаться подальше - насколько позволяла цепь. Да после того как нас подняли и - тычками и ударами - погнали вперед, вдогонку успевшему скрыться обозу, никто и не болтал. Мы бежали. Сначала вразнобой, конвульсивно дергая сковывавшую нас в одну связку цепь. Потом, когда Сет раздал достаточно команд и пинков - ровно и слаженно, будто воинская часть на марше. Хорошо хоть не в полной выкладке, но с руками - скрученными за спиной. Пообщаться с солдатами мне не хотелось - я и без разговоров боялся сорвать дыхалку.

Мы с Сетом бежали в паре, он был ближе всех в связке, я ориентировался на него. Сет дышал через нос и смотрел под ноги. Я, борясь с искушением вывалить язык на плечо, захлопнул пасть и тоже начал следить за дорогой - земля, разбитая десятками ног и колес, казалась одной, сплошной и гладкой, поверхностью. Вглядываться в это жидкое месиво было бесполезно, я следил за ступнями, в надежде поймать и упредить тот момент, когда нога подвернется в щиколотке, запнувшись о камень, спрятанный под водой.

Но когда, наконец, послышался и неслаженный скрип колымаг, и разноголосый говор людей и крики животных, солдаты дали команду "шагом". И мы пошли. Быстро, но пошли. Догнав плетущиеся в хвосте волокуши, мы уже выровняли дыхание и даже чуть сбавили шаг. Я понял - эта длинная живая цепочка движется со скоростью последнего составляющего ее звена. А последними идут люди. Пользуясь раскатанной будто специально для них дорогой, они тянут смастеренные из лозы и гибких пород дерева волокуши, на которые валом свалено сено, а поверх - нехитрые изделия деревенского ремесленника. Не иначе на продажу в город... или на ярмарку.

- Съели, да? - на ворохе корзин, придерживая их, и держась за них - одновременно, ехал мальчишка лет семи. Облаченный в грязную, но крепкую робу, босой... Босой. Я подумал эту мысль дважды, и все же она не желала укладываться в голове.