Князь оглянулся на жену. Та кашлянула, после чего упрямо мотнула головой:

- Я хочу знать все, Похвислав!

Бабы, бабы, - покачал головой старик, отпуская княжеское плечо. Незнамо вам, сколь блаженно пребывание в неведении. Ведь узнанного не выкинуть более из мыслей своих, не отринуть из памяти...

- Сказывай все, волхв, - отступил за кресло Радомир. - Горькая правда для нас слаще неведения.

- Ну так слушай, дитя мое, - распрямился волхв. - Нет у тебя, князь, врага неведомого, нет на тебе божьего проклятия. Есть токмо дар великий, твоему сыну доставшийся. Ради этого дара и украл его колдун, потому как для обрядов своих гнусных токмо в нем едином на всем свете нуждается.

- Ой, мамочка, - испуганно вскинула ладонь ко рту княгиня. - Что же он с Андрейкой делать станет?

- Всякое станет творить, - пожал плечами старик, снова скручиваясь над посохом. - Пока цели ворожбы своей не добьется. Али пока мальчонку не изведет.

- Что? Что?!

Старец встретил взгляд княгини, в котором плескалось отчаяние, и сокрушенно покачал головой.

- Сказывал я тебе, княгиня. Во многом знании многие печали.

- Радомир, - повернулась Веледа к мужу. - Ты должен что-нибудь сделать! Ты обязан!

- Остановись, женщина! - гневно повысил голос волхв. - Ты не смердка обычная, не купчиха, дабы округ радостей твоих все вертелось. Андрей твой сын княжеский, наследник стола изборского, первенец, рода продолжатель. Ты князю новых сыновей родишь. И дочерей тоже. Другие дети будут. Так надобно ли этого выручать?

Услышав слова волхва, князь вскинулся, медленно выпрямился во весь рост.

-... посмел..? - Слова с трудом находили выход сквозь крепко стиснутые зубы Радомира, ноздри его расширились. Едва сдерживающий гнев, что застилал глаза князя черной пеленой, правитель Изборска обрел такой вид, что бояре съежились и притихли, радуясь, что ярость князя направлена не на них. Несдержан был Радомир в гневе. Голову снесет, а потом уж разбираться станет.