Иннокентий изумился:

– Так вы не друг тети Ляли? Вы частный детектив?!

– Одно другому не мешает, – уклончиво ответил Алексей. – Расскажите мне подробно, как прошел ваш последний вечер с дядей.

– А почему вы… А что такое?

– Елена не удовлетворена медицинским заключением о причинах смерти. Впрочем, судебные медики сделали все, что могли, учитывая состояние трупа.

– Значит, тетя Ляля считает, что медики не смогли установить истинные причины смерти – а частный детектив сможет?!

– Иннокентий, прения по этому вопросу считаю закрытыми. Вы имеете право не отвечать на мои вопросы, но тогда я стану подозревать, что вы в чем-то виноваты. Выбирайте.

У Кеши за очками заметались в испуге глаза. Алексей не удивился. В худобе, тщедушности, в мелких чертах лица этого парня таилась генетическая трусость. Та трусость, с которой рождается слабая особь и всю последующую жизнь занимается самоохранением: усиленно следит за здоровьем, питается непременно как-то особенно, становится адептом какой-нибудь хитрой гимнастики, не затрачивает свою душу на сильные эмоции (кроме тех, что связаны с ним самим, разумеется). Его трусливой нервной системе необходимо покровительство сильного, под сенью которого он чувствует себя в безопасности, – и потому такая особь легко становится услужливой и льстивой. Именно так, по описанию Ляли, вел себя племянник с дядюшкой.

– Ну? – грозно рыкнул Кис.

– Ну-у… Я пришел… Дядя предложил в шахматы поиграть и вместе поужинать…