– Иннокентий, искать завещание покойного – это не криминал. А вот пытаться подделать его…

Алексей шарил вслепую, наудачу. Вдруг попадет?

– Как же! – вдруг зло произнес Кеша. – Дядя все жить собирался, следил за собой – спорт, питание, то, се! Нету завещания! Я все облазил! И не удивлюсь, если у нотариусов ничего не найдут!

Стало быть, по закону наследует дочь, подумал Кис. И у Кеши, следовательно, мотива нет. Хотя…

– А на словах дядя никогда не давал понять, что отпишет вам какое-то имущество?

– Не припомню такого, – буркнул Кеша.

– Боюсь, Иннокентий, что вам придется срочно восстановить память. Вашего дядю убили.

Кешины глаза снова заскакали за очками, затем вдруг остановились и напряженно уставились на детектива. Они повлажнели и покраснели, но Алексей прекрасно знал, что слезы могут выступить и у убийцы в тот момент, когда он понимает, что разоблачен.

– Откуда вы знаете?!

– В лаборатории по моей просьбе выяснили, что инсулин был подменен в том картридже, который вы самолично подали дяде.

– Я ему не подавал! Дядя его сам взял, я вспомнил! – попытался было дать задний ход Кеша.

– Вы пять минут назад сказали…

– Я перепутал! Я не…

– И на картридже, и на шприце ваши отпечатки.

Племянник Карачаева совсем сник.

– Поскольку вскрылось убийство, я буду обязан передать все полученные мною сведения следственным органам. Так что готовьтесь к встрече со следователем, Иннокентий…

Едва закрылась за детективом дверь, как Иннокентий бросился к телефону.

– Катастрофа! – проговорил он нервно в трубку. – Оказывается, Ляля наняла частного детектива! И он установил, что дядю убили! И на шприце, конечно же, мои отпечатки!

Некоторое время он слушал, что отвечал ему успокаивающий голос в трубке, затем отодвинул ее от уха и потряс, словно хотел высыпать из нее этот голос, говоривший лишнее, ненужное, пустое. Потом снова прижал к уху и произнес: